Возьми свой Эверест

Попробуй саб Эверест с томленой говядиной!
Выиграй призы!
Как это работает
1.
Купи саб Эверест
2.
Зарегистрируй чек на сайте
3.
Участвуй в розыгрыше и побеждай!
Призы

iPhone 8

Много твоих любимых сэндвичей

Полные правила акции

Почему "Эверест?"

В мае 2018 года мы поднялись на гору Эверест и испытали эмоции, которые невозможно передать словами. Можно только почувствовать восторг, гармонию и понимание того, что любая мечта реальна.

Subway доказывает, что достичь своей цели — реально, вместе с новым сабом Эверест. Аппетитное сочетание свежих овощей и нежных кусочков томлёной говядины докажет тебе, что нет ничего невозможного.

Интервью

Юрий Гургов
Франчайзи Subway в России
«Для меня Эверест – это тест-драйв самого себя. Я его прошёл, и это круто»
Франчайзи Subway Юрий Гургов: «Нет такого альпиниста – профессионала или любителя, который не мечтал бы взойти на Эверест. Ведь это самая высокая точка планеты, самая известная вершина. Для меня восхождение на Эверест – это большая часть жизни. Я к этому шёл очень долго, тренировался, ходил в другие экспедиции – Монблан, Эльбрус, Килиманджаро, Аконкагуа, Охос-дель-Саладо. Считаю, что у каждого из наших клиентов, гостей ресторанов Сабвэй есть свой Эверест, своя история, которую они могли бы рассказать и которая могла бы вдохновить других людей на достижение целей, преодоление страхов, покорение новых вершин».
«Для меня Эверест – это тест-драйв самого себя. Надо понимать, это рискованная игра на выживание, которая может закончиться совсем не так, как того ожидаешь. У меня была простая стратегия – слушать свой организм. Критическая точка на пути восхождения – это Северное седло на высоте 7000 метров. Здесь участники отсекаются – либо организм позволяет идти дальше, либо нет. В нашей группе всё сложилось благополучно».

Сабвэй Россия стала первой компанией в сфере быстрого питания в мире, флаг которой оказался на вершине Эвереста. Московский франчайзи Юрий Гургов в составе российской экспедиции успешно взошёл на самую высокую точку планеты. Восхождение началось в апреле 2018 года из столицы провинции Тибет города Лхаса и продлилось почти месяц. Команда достигла пика 19 мая.

О чём думаешь, оказавшись на Эвересте, из-за чего последние 648 метров проходишь за девять часов, что страшнее всего в восхождении на самую высокую точку мира и почему спуск с вершины тяжелее, чем штурм – рассказал Юрий Гургов.

Мне неизвестно, чтобы флаги других компаний из сегмента фастфуда, кроме Subway, оказались на вершине мира, на Эвересте.

Схема «у меня есть деньги, хочу заплатить и поехать на Эверест» не работает. Восхождение на Эверест – это смертельно опасно, а жертвы никому не нужны. Если хочешь поехать в экспедицию, например, с Клубом «7 вершин», тебе на два года вперёд распишут программу, чтобы набрать необходимый высотный опыт. Как правило, начинают с Эльбруса, затем Килиманджаро и Аконкагуа – это семитысячник. А человек, который идёт на Эверест, должен сходить на семитысячник. Это минимальный набор. Ещё люди ходят на пик Ленина в Киргизии.

«Наша группа очень сильных спортивных людей напоминала пикник туберкулезного диспансера.»

Ты можешь накачать бицепс, начать бегать, стать выносливее, но переносить высоту – это не натренировать. У Валдиса Пельша есть фильм «Ген высоты, или как пройти на Эверест». Дело не в страхе, а в особенностях организма – либо он переваривает высоту, либо нет. Органы отказывают – отёк мозга, отёк лёгких. Есть масса примеров, когда люди с отёком лёгких спускаются с 4000 метров, они даже до Эльбруса не доходят. На высоте развивается всё очень быстро, по часам. Единственный рецепт – спуститься. И если не успеваешь, то всё.

Любое высотное восхождение - как диагностика здоровья. Если у тебя есть какие-то особенности, о которых ты даже не подозреваешь, то на высоте они 100% проявятся. Конечно, перед экспедицией ты проходишь полную проверку, но это не гарантия. Бывали примеры, когда у людей с идеальным здоровьем на высоте случались приступы эпилепсии. Там организм реально выворачивается наизнанку, он задействует абсолютно все ресурсы. И врач в экспедиции – это не панацея. Он может купировать какие-то вещи, если поранился. Дать таблетки, если плохое самочувствие, но глобальные вопросы в горах не лечатся. С нами был Сергей Алексеевич Ларин. Один из ведущих альпинистов России, он шесть раз поднимался на Эверест.

«В Лхасу в гостиничных номерах стоят кислородные баллоны в обязательном порядке. Отсюда группа на джипах едет в базовый лагерь на 5200. Это занимает три дня.»

Наша группа очень сильных спортивных людей напоминала пикник туберкулезного диспансера. Ведь основная проблема в горах – высотный кашель из-за очень разряженного воздуха. Хотя все в отличной физической форме, некоторые даже ультрамарафоны бегали. Кашель выворачивающий, но он очень быстро проходит при спуске. Радикально горной болезнью у нас никто не страдал. Самое тяжёлое – это ночёвка на высоте для акклиматизации организма.

Базовый лагерь – 5200 метров, это много. На этой высоте организм уже не восстанавливается и сажает «батарейку», там тяжело. Поэтому сразу прилететь из Москвы на 5200 нельзя, всё может закончиться летальным исходом. Экспедиция прилетает в Катманду, это около 2000 метров над уровнем моря. Потом внутренний перелёт в Лхасу, это уже около 3500 метров. По факту ты в базовый лагерь попадаешь после прилёта в Катманду где-то на седьмой день.

Катманду и Лхасу считаются одними из самых опасных аэропортов в мире: горные условия, тяжёлые взлёт и посадка. В Катманду аэропорт систематически закрывают из-за происшествий: то шасси самолёт сломает, то ещё что-то. Могут на неделю закрыть. У нас таких неприятностей, слава Богу, не было, но всё же мы практически весь день потеряли, когда улетали в Лхасу: из-за мелкого инцидента аэропорт закрыли на несколько часов.

Расстояние до Эвереста не занимает полтора месяца. Долго, потому что нужно время для акклиматизации, постепенно набрать высоту. В Лхасу в гостиничных номерах стоят кислородные баллоны в обязательном порядке. Отсюда группа на джипах едет в базовый лагерь на 5200. Это занимает три дня. После базового лагеря поднимаешься на 5800 – middle camp, затем лагерь 6400 – ABC (advanced based camp), следующая высота – 7000, Северное седло, потом – 7900, высотный лагерь, после 7900 метров идёт штурмовой лагерь 8300. И всё – дальше штурм. После достижения каждой высоты ты возвращаешься в базовый лагерь на 5200. При восхождении на Эльбрус максимальная высота, где ночуют участники экспедиции, – 3900 метров, а тут 5200 – твой дом.

На старте у тебя есть 100% заряда, как на телефоне. Это твоя подготовка, тренировки. Ты уехал – и твоя внутренняя батарейка всё время сажается. Организм на высоте свыше 4000 метров не восстанавливается. Ты можешь пытаться поспать, поесть, но как в обычной жизни – пришёл, поспал, позавтракал и утром на новые свершения – такого не будет. В лучшем случае твоя батарейка разряжается медленнее. И успех мероприятия зависит от того, хватит ли тебе заряда до самого конца или нет.

Чем лучше условия в лагере, в которых альпинист может восстановиться, тем больше шансов, что его «батарейки» хватит до конца. В базовом лагере на 5200 каждый жил в своей палатке. И впервые за всю историю освоения Эвереста в палатках стояли кровати. Первая ночёвка – самая тяжёлая. Ночью организм привыкает.

Все лагеря ставят шерпы: они идут вперёд, устанавливают палатки, провешивают верёвки, перила. Верёвки провешиваются до вершины. Это титанический труд. За верёвки ты цепляешься, страхуешься, потому что с одной стороны у тебя скала, с другой – пропасть. В среднем на каждый подъём уходит восемь часов.

«Северное седло – это технически тяжело. Похоже на стену из «Игры престолов», которую там охраняли.»

7000 метров, Северное седло – точка отсечения. Это не для красного словца, это жизнь – если организм не тянет, тебе нечего делать выше. Надо дойти до этой высоты, переночевать без кислородного баллона и спуститься опять на 5200. Кто не смог – дальше не идёт. Без баллона, потому что организм должен справляться сам, быть акклиматизированным. Кислород даёт карт-бланш, это как небольшой допинг, но если организм не готов, то кислород не поможет. Умрёшь и всё. Поэтому выход на Северное седло – ответственное дело. Все понимали: если ты туда нормально не заходишь, для тебя экспедиция заканчивается.

Северное седло – это технически тяжело. Похоже на стену из «Игры престолов», которую там охраняли. Доходишь до лагеря 6400, набираешь метров 200 высоты и упираешься в эту стену. И по ней надо достичь 7000 метров, переночевать и потом спуститься. Очень мало места для лагеря. А вот 7900 и 8300 вообще сложно назвать лагерями. Палатка стоит на камне и наполовину висит над пропастью. Но там тебе уже всё равно, ты не задумываешься.

Минус 30 градусов на высоте ощущается совершенно по-другому. Кислорода уже нет, кровь кислородом не снабжается, кровообращение не работает. Мёрзнешь конкретно. Но если на 7000 метрах – это просто очень холодно, то на высоте 7900 или 8300 – это уже космический холод. Лежишь в этом комбинезоне на минус 60, в ботинках. Понятие «раздеваться» – отсутствует. В палатке лежали по двое-трое, все в спальниках, друг к другу, чтобы теплее. Были горелки, на которых топили снег, воды же нет. Включаешь горелку, но тут палка о двух концах – вроде теплее, но сжигаешь кислород, которого и так мало. Холод – это проблема.

Если прошёл тест-драйв на Седле и спустился с него, считается, этап акклиматизации закончился – ты готов к штурму. А дальше всё зависит от погоды: отсутствие ветра и сильных осадков. Погода – это элемент удачи, этот фактор не зависит от человека. Бывали случаи, когда люди ждали приемлемых условий по три недели. И ты сидишь в этом базовом лагере, силы тают, ситуация эмоционально начинает давить. Чем дольше там находишься, тем сильнее тебя всё угнетает. Может быть и так, что 100% прогноз, люди двигаются наверх из базового лагеря, а на высоте 6400 метров прогноз поменялся, и надо опять спускаться вниз или пытаться сидеть на 6400, но там вообще тяжело. Нам очень повезло с погодой, мы не ждали. Вся команда как заведённые: отдохнули и пошли дальше, поэтому так динамично получилось, быстрее, чем предполагали. Мы достигли вершины из базового лагеря за шесть дней.

Штурм Эвереста – это за гранью человеческих возможностей. Штурм начался ночью в 23 часа с высоты 8300, и на вершине я был в 8 утра 19 мая 2018 года. До этого ты отдыхаешь в палатке где-то с 16.00, просто лежишь. Знаете, почему ночью подниматься легче? В темноте ничего не видно и не так страшно. Это правда. Весь маршрут состоит из скальных участков – тропинка 25-35 сантиметров шириной. Тут скала, а тут пропасть, и ты не просто идёшь по этой тропинке: где-то надо пролезть, тут подтянуться, здесь закрепиться.

Твой фонарик не показывает перспективу, ты видишь только узкую тропинку. А когда идёшь обратно уже днём – это реально очень страшно. Мы же не профессионалы. Эмоционально тяжело, дыхание перехватывает – ведь под тобой километровая пропасть. Ты останавливаешься – нужны мгновения, чтобы продышаться кислородом, хотя дышать особо нечем.

«Казалось бы, всего 648 метров до вершины. И почему на это ушло девять часов?»

95% всех неприятностей случается на спуске с Эвереста. Люди в погоне за вершиной доходят до неё, выкладываясь на все 100%, и всё – назад сил нет. Считается, на восхождение ты должен потратить максимум 30% сил, потому что оставшиеся проценты уйдут на спуск.

Если заночуешь на высоте 8300 – не проснёшься. Поднялся на вершину – спускайся на высоту 6400 метров, потому что всё, что выше – неприемлемо для жизни. Нельзя человеку находиться на такой высоте, организм с этим не справляется, наступает отёк мозга. Как только ты дошел до отметки 6400 – опасность позади, высоту скинул. Здесь есть хоть какие-то условия. На вершине я был в 8:00 утра, а на 6400 – в 12:00 ночи. Штурм и спуск заняли сутки, а до этого я уже ночь не спал. Примерно двое суток ты не спишь, не ешь и практически не пьёшь. Вода в термосах заканчивается ещё по дороге наверх. Но незамедлительный спуск – это рецепт выжить.

Казалось бы, всего 648 метров до вершины. И почему на это ушло девять часов? Во-первых, это технически сложно, на этом пути есть так называемые три ступени Хиллари – три скалы, через которые надо перелезть. Это совсем не пешеходный маршрут. Во-вторых, передвижение на высоте – это медленный процесс. Сделал шаг, стоишь, дышишь. Ещё бывают очереди: тропинка узкая, идут восходители и кто-то встал, либо плохо стало, либо просто медленно ходит. Ты его не можешь обойти. Это серьёзная проблема на Эвересте: всё же завязано на времени, кислород заканчивается. С 7000 метров постоянно идёшь с кислородными баллонами. Есть определённое количество кислорода, которого должно хватить на всё время, и когда попадаешь в очередь, ты стоишь, кислород кончается. А без него у тебя жизни минут на 10-15, и всё.

«Ведь удачное восхождение – не в том, что ты достиг вершины, а когда ты с неё спустился.»

99,9% рассказов, что, достигнув вершины Эвереста, наслаждаешься видом, стоишь, медитируешь – это ложь. Ни о каких красотах ты там вообще не думаешь. Единственная мысль человека, который там оказался, – надо срочно спускаться. Потому что понимаешь – время работает против тебя, заканчивается кислород. Ты чётко осознаешь: если хочешь жить – надо уходить. Да и потом – там очень холодно, сильный ветер, там невозможно долго находиться. Я пробыл около пяти минут на вершине мира. Сама площадь небольшая. Думаю, максимум человек семь там поместятся одновременно. Нашу экспедицию разделили на три части, и восходили в три разных дня, шли цепочкой друг за другом.

Перед нами шла группа поляков из пяти человек. И один из них ослеп. Мы встали примерно на час – у меня возникли серьёзные риски, до лагеря кислорода могло не хватить. По факту я дошёл на последних каплях. Это был самый страшный момент. Всё происходило на спуске с вершины на уровне второй ступени Хиллари. Она сама по себе страшная, потому что отвесная, и чем дольше на неё смотришь, тем больше думаешь, как ты будешь по ней слезать. И обойти поляков было нельзя. При этом у тебя кончается кислород.

Слепота – распространённое явление в горах, маски запотевают от дыхания и на морозе сразу же покрываются коркой. Люди их снимают, протирают и в какой-то момент пренебрегают маской, а там очень сильное ультрафиолетовое излучение, из-за него и слепнут. Но тут всё упирается в вопрос опыта и подготовки: нужно правильно настраивать кислородную маску, она должна плотно прилегать, чтобы не тратить кислород попусту. А чтобы она не запотевала, ее проклеивают снизу лейкопластырем.

«Есть цель – вершина, а дальше стратегия – слушать организм.»

У людей на фоне высоты сносит крышу. Люди теряют самоконтроль, осознание реальности, начинаются галлюцинации. Всё это ведёт к трагическим ситуациям. Очень важно не терять фокус, быть в себе, постоянно контролировать себя. Я думал лишь о том, сколько кислорода у меня осталось, сколько литров, какой расход, на сколько часов хватит. Есть цель – вершина, а дальше стратегия – слушать организм.

Умирать я не собирался. Гора стояла и дальше будет стоять. Ведь удачное восхождение – не в том, что ты достиг вершины, а когда ты с неё спустился. Если бы я понял, что мне не хватает ресурса, чтобы дойти до конца, значит надо разворачиваться. Я всё время прислушивался к организму. Всё прошло в штатном режиме.

На штурм ты идёшь в связке с инструктором. Я шёл с Андреем Мариевым, ведущим альпинистом России, мастером спорта международного класса. Всё было очень спокойно. У нас был очень хороший коллектив, без случайных людей. Вся экспедиция у нас заняла чуть больше 30 дней, сейчас технологии очень развились, а раньше на такое восхождение требовалось три месяца. Кислородное оборудование было хуже.

Для меня Эверест – это тест-драйв самого себя. Я его прошел, и это круто. Да, я горжусь собой, но это не публичная гордость. Мне это не нужно, не хочу никому ничего доказывать. Я играю в своей лиге, и это восхождение – в первую очередь для меня лично. Возможно, это станет чем-то вроде семейной реликвии, примером для детей, внуков, примером волевых качеств, которые можно в себе развивать.

«Восстановление после Эвереста занимает до восьми месяцев.»

Ничего нового о себе не узнал. Все качества, которыми пользовался в этой экспедиции, у меня уже были: настырность, терпение. Это восхождение просто длиннее, опаснее, чем предыдущие, но сам тренд – такой же. Да, тяжело, но тебя же силой никто не тащит. Не нравится – можешь не ходить.

Восхождение на Эверест – это серьёзная игра на выживание с огромными рисками, её просто так не выиграть! Меня поддерживало очень много людей – семья, близкие, друзья, коллеги. Тем, кто собирается на Эверест, советую для начала избавиться от вредных привычек, серьёзно заняться физкультурой. Есть целая структура подготовок. Люди думают, они спортивные, но, оказавшись впервые в горах, многое становится откровением. Основное – это опыт. Не замахивайтесь сразу на Эверест, начните с чего-то более демократичного, например, с Эльбруса.

Если кто-то думает, поход на Эльбрус – это вроде: я сейчас надену спортивные кроссовки и сбегаю на Эльбрус, то это путь в морг. Любая гора – это серьёзно. Эльбрус – самая высокая точка Европы, на которой гибнут порядка 40-60 человек в год. Например, когда я ходил на Эльбрус, мы попали в такую непогоду, что лично у меня шансов сойти с Эльбруса было около 70%. Относитесь серьёзно к подготовке, пользуйтесь услугами профессионалов. Не надо подешевле или «отсебятину».

«Когда возвращаешься из таких экспедиций, у тебя начинается всплеск активности, появляются идеи, на многие вещи ты смотришь по-другому.»

Есть женщины-альпинисты, сильные. Но, считаю, это скорее исключение, подтверждающее правило. Женщине гораздо тяжелее. У нас в группе было четыре женщины, все поднялись. Если девушка занимается альпинизмом, сходила в горы, у неё получилось, то пусть продолжает, почему нет. Правда, на мой взгляд, это не женский путь.

Я не профессиональный альпинист. Восстановление после Эвереста занимает до восьми месяцев. Пока ничего не могу сказать по поводу других альпинистских планов.

Когда возвращаешься из таких экспедиций, у тебя начинается всплеск активности, появляются идеи, на многие вещи ты смотришь по-другому. Бизнес – это проявление лидерских качеств, настойчивости, упорства. Если человек в состоянии реализоваться в горном восхождении, в частности, такого масштаба как Эверест, его шансы реализовать себя в бизнесе очень высоки. Это все звенья одной цепи.

Мое отсутствие никак не сказалось на качестве дел. У нас очень квалифицированный менеджмент, грамотные управляющие. Уровень управления уже такой, что мое личное участие не сказывается на операционной составляющей бизнеса, всё работает как часы.